Древо моей семьи (посвящается 70 – летию Победы)

Перед Вами повесть моей двоюродной сестры Екатерины Кармановской, которое она написала 20 лет назад к 50-летию Победы, когда была ученицей девятого класса и носила девичью фамилию Краснова. Часть сочинения, которое посвящено дедушке и бабушке по маминой линии Екатерины я убрал. Мой папа (Владимир Иванович, младший брат)  и папа Екатерины (Николай Иванович, средний брат) братья, а также был старший брат (Валерий Иванович, Царствие Ему Небесное), про которого идет речь в повести (старший сын моего дедушки Вани).     

Оригинал статьи : http://st-tatiana.ru/2015/05/05/6888/

 

Древо жизни моей семьи

Знать о прошлом своей семьи, о корнях её можно только благодаря своим родителям и дедам. Чем дальше вглубь, тем труднее дознаться.

Я знаю имена своих предков по некоторым ветвям до восьмого колена – это начало 19 века. Написать сочинение о жизни наших семей, (не такого уж далёкого прошлого), всего-то 50 лет назад, оказалось непросто. Пришлось встряхнуть мамину и папину память, т.к. дедушки мои не так давно умерли, а бабушка далеко живёт.

О войне мы знаем только из книг да фильмов. Хорошо ещё, что дедушки были словоохотливы. Они любили поговорить о своей молодости.

Я была ещё маленькой и мало, что понимала. Правда, сохранился один рисунок дедушки Вани, нарисованный им по памяти, он рассказывал и подробно нарисовал корабль, на котором воевал матросом.

Дедушку Ваню призвали на службу в Кронштадт в 1939 году. В1940–м году отпускали на побывку, на родину, в Струнино. Так до 1946 года он не бывал дома, где осталась молодая жена, (бабушка Лиза) и, родившийся в 1941 году, сын Валера.

Зенитчики эсминца "Сокрушительный"

Зенитчики эсминца "Сокрушительный"

Служил дедушка на Северном флоте на эсминце «Сокрушительный». 22 июня, когда моряки завтракали, им было объявлено о начале войны. «Каша так и застыла во рту», уже никто не ел, все задумчиво сидели за столом, опустив головы, до конца завтрака.

 

матросы эсминца "Сокрушительный"

матросы эсминца "Сокрушительный"

 

Потом началась военная жизнь рядом с опасностями. Дедушка показывал затянувшиеся раны на руках от сильных ожогов, (он 2 раза горел).

 

Папа напомнил мне самый яркий эпизод из военной биографии, когда-то рассказанный его отцом. Однажды дедушка спал в кубрике, вдруг он услышал громкий треск, открыл глаза. А над ним – открытое небо, Мысль сработала молниеносно: корабль расколот торпедой. Он вскочил и сильным прыжком перепрыгнул на другую половину корабля. Поднялась страшная паника. Нескольких матросов, оставшихся на отрезанной взрывом части корабля стало относить течением, другие, большинство, собрались на передней. Вдруг раздался мощный взрыв — это взорвалась отвалившаяся часть корабля, там хранились торпеды, мины и горючее. Оставшаяся часть корабля начала медленно погружаться в воду. Тут же подсчитали, сколько часов осталось жить. Раскрыли запасы спирта, чтоб не так страшна была смерть. Выпили. Кто плакал, кто уныло пел, некоторые пошли в пляс, ведь все были молодыми, полными сил, им не хотелось погибать.

Дедушка Ваня, тогда молодой, красивый, (он не курил, да и не пил, наверное), сидел в стороне один и смотрел на большую полную луну. Луна была спокойна, как всегда. Звёзды, усыпавшие всё небо, так же равнодушно смотрели вниз, как будто не было ни войны, ни взрывов, ни смерти. Дедушка говорил:

«Вдруг прояснилась память. Вспомнил мать, отца, уже умерших, но тут они, как в детстве, были молоды и ласковы. Вспомнил школу, друзей, деревню свою, речку, юность, любимую девушку, прогулки с ней по вечерам, кузнечиков, и цветущую вишню в саду…

 

Всё с мелкими подробностями встало перед глазами. Та девушка – теперь жена моя, и у неё сын, мой сын, которого я никогда не видел, и никогда не увижу… Такая тоска вдруг напала.»

Дедушка, по словам отца, даже морщился, когда говорил эту фразу, видно он и теперь отчётливо переживал эту тоску.

«Я всё смотрел и смотрел на Луну, которая ярко освещала наш корабль, вернее, часть его. И вдруг стал молиться. Нет, не Богу, Луне! Бога я не знал. А вот Луна была передо мною – большая, круглая, светлая. Я молил её: « О, Луна, Луна, ты видишь всю землю, ты видишь меня, ты видишь и жену мою, и сыночка моего любимого, которого даже увидеть мне не пришлось… Сейчас они, наверное, спят, прижавшись друг к другу. А я погибаю, и никто не узнает, как ныло моё сердце, как не хотелось мне умирать… О, Луна, передай им поклон от меня, пусть простят они меня перед горькой смертью» — так сидел он и думал.

Неожиданно раздался громкий оклик: «Прекратить разгул!» Это был командир первого ранга Фисаненко. «Кто сказал, что мы погибаем?! Послали сигнал SОS, и к нам идут из Мурманска на выручку два крейсера «Киров « и «Баку». Через 12 часов они будут здесь. Команда, выбрасывать за борт все тяжёлые вещи!» После этого корабль даже чуть приподнялся. Стали ждать. На море постепенно начался шторм.

Прибывшие спасатели не могли подойти вплотную: корабли то бросало в сторону, то ударяло бортами. Перебросили канат толщиной с руку, но рывок волны – и канат порвался как ниточка. Тогда обложили борт матрацами и соединили корабли тросами. По этому тросу и перебирались, привязавшись к нему. Сначала переправляли раненых, потом остальных. Один матрос, когда борта на миг соединились волной, сделал рывок и перепрыгнул. Другой попробовал тоже, но его мигом поглотила морская пучина. Наконец, очередь дошла до дедушки Вани. Его привязали, так как он был раненый, ушибся во время прыжка, и стали тянуть по канату, но в это время корабли бросило друг к другу, канат провис и дедушка оказался в ледяной воде. Как вытащили его и откачали, он не помнил. Фашисты бомбили как по расписанию. Время не ждало, надо было уходить, хотя многие матросы оставались на разрушенном корабле. К ним должна была подоспеть помощь позже, но, когда спасатели пришли снова, эсминец «Сокрушительный» уже погрузился в воду. Так и погибли 36 человек, сильных и здоровых, во главе с командиром Фисаненко, который говорил, что покинет корабль последним.

Среди погибших был друг дедушки, живший в Лосиноостровской. Ещё, будучи на службе, они договорились между собой: «Кто из двоих живой останется, тот пусть живёт двойную жизнь – за себя и за друга».

Дедушка всегда был очень энергичным и часто повторял: «Я должен прожить здесь двойную жизнь!» Действительно, работал он всегда за двоих, и любил тоже, особенно нас, внучат. Всегда держал нас на коленях, угощал сладостями, а к нашим дням рождения готовился, как к большим праздникам. Испытания научили его дорожить временем, любить людей и радоваться жизни.

У дедушки была прекрасная память, и рассказывал он с увлечением. Он даже несколько раз писал статьи в газету «Правда», и как-то получил хороший гонорар.

Если дедушка был такой кипучий, то бабушка, жена его, наоборот, — тихая, спокойная, терпеливая. Она мало рассказывала о себе. В страданиях утешала себя пословицей: «Что людям, то  и мне».

Валера, мой дядя, тоже о своём детстве ничего не рассказывает. Только дедушка вспоминал о нём:

«Возвращаюсь я с войны в 1946 году, сошёл с поезда, иду домой, сердце прыгает: «Сейчас увижу…» Смотрю: мальчик лет 4 – 5 играет на куче песка. Подошёл. Смотрю. Спрашиваю:

- Мальчик, как у тебя фамилия?

- Краснов.

- Валера?

- Валер.

- Сынок, я твой папа …

… и пошли мы вместе домой.

У дедушки в руках было два чемодана: один с вещами, а другой, тяжёлый, весь набит шоколадом. Оказывается, на флоте, кто курит, тому табак давали, а кто не курит, тому шоколад. Так дедушка накопил за год целый чемодан шоколада для своего невиданного сына.

семья после Войны

семья после Войны

Каждый год на день Победы Дедушка надевал свои награды и шёл на встречу с ветеранами. В этот день мы всегда приезжали к ним в гости, накрывали праздничный стол и радовались, ведь у дедушки всегда было на языке только одно слово: «Радуйтесь! Радуйтесь!»

В юбилейные даты на груди у дедушки появлялась очередная медаль, он разрешал нам, внукам, побренчать его золотистыми медалями.

Катя Краснова, 1 год и 3 месяца, с бабушкой Лизой и дедушкой Ваней

Катя Краснова, 1 год и 3 месяца, с бабушкой Лизой и дедушкой Ваней

 

Рисунок Кати Красновой 6-ти лет «Дедушка Ваня — ветеран войны»

Рисунок Кати Красновой 6-ти лет «Дедушка Ваня — ветеран войны»

Однажды мама даже стихи написала про дедушкины медали.

          

Ветерану войны Краснову Ивану Сергеевичу, 1985 год

 

Как-то весною, в праздник Победы,

Внучка на деда глядит:

«Зачем тебе, дедушка, столько игрушек

Носить у себя на груди?

 

Ты отстегни их, дай мне послушать,

Весело, чудно звенят…»

Она ведь не знает, что эти «игрушки»

Совсем о другом говорят:

 

Звенят о пожарах, о грохоте взрывов,

Привалах у жжёных берёз,

Звенят о сиротах, о вдовах усталых,

О плаче солдатском без слёз.

 

Всю жизнь; и любовь, и мечты, и надежды

В жертву солдат отдавал.

В каждой атаке, с небом прощаясь,

Заново он умирал.

 

Она же не знает, она же не знает.

Откуда ей, маленькой, всё это знать?

Что деду родному, совсем молодому,

Ох, как не хотелось тогда умирать!

 

Она ведь не знает, и слава Богу.

Далёко умчалась гроза…

Великое счастье, что дети не могут

Смотреть разрушенью в глаза.

 

Красуется орден, смеются медали…

И что-то сегодня вручат.

Но деду дороже, чего бы ни дали,

Улыбки счастливых внучат!

 

Мы, на самом деле, не знаем, что такое война, поэтому люди перестали беречь мир. То там, то тут воюют и не осознают, что творят, и ужас смерти переживают только умирающие, а все остальные видят войну по телевизору, сидя в тёплых креслах. Командиры отдают команды, не вспомнив даже своих отцов, как те молились на Луну о спасении, если не самих себя, то остающихся жить в этом мире.

С уважением, Александр Владимирович Краснов.

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>